Циник, как Амброз Бирс определил его в своем «Словаре Дьявола», — мерзавец, испорченное зрение, которого видит вещи такими, какие они есть, а не такими, какими они должны быть. За век, прошедший со дня смерти Бирса, наука догнала его. Цинизм во всех его проявлениях действительно может заставить нас видеть мир более реалистично, хотя и попросит за это немалую цену.

Феномен, который психологи называют «депрессивным реализмом», впервые был описан нью-йоркскими психологами Лорен Элой (Lauren Alloy) и Лином Абрамсом (Lyn Abramson), изучавшими иллюзии, которые люди питают, когда им кажется, что они контролируют ситуацию, хотя в действительности это не так.

В 1979 г. психологи собрали две группы студентов, одна из которых была депрессивной, а другая нет. Студентам предложили оценить, насколько они могли контролировать зеленый свет, который включался или не включался, когда они нажимали на кнопку. На самом деле между поведением участника эксперимента и включением света никогда не было полного соответствия. Свет иногда включался, когда студент нажимал на кнопку, иногда — когда он этого не делал. От студента к студенту отличалась только частота, с которой действие соотносилось с результатом. Исследователи обнаружили, что депрессивные индивидуумы гораздо лучше определяли случаи, когда они мало контролировали конечный результат, в то время как недепрессивные студенты были склонны переоценивать степень своего влияния. 

Разница стала еще интереснее, когда Элой и Абрамсон поставили эксперимент с деньгами. В некоторых случаях свет был связан с убытком. Участники эксперимента начинали его с 5 долларами и постепенно теряли их, поскольку  свет не  реагировал на их действия. В других случаях свет сигнализировал о получении прибыли. Участники начинали, не имея денег, но получали их каждый раз, когда лампа загоралась. Каждый участник эксперимента завершал его либо потеряв, либо получив 5 долларов.

Когда исследователи поинтересовались у участников эксперимента, насколько, по их мнению, те контролировали включение света, оказалось, что недепрессивные студенты полагали, что имеют большее влияние на свет, чем это было в действительности — но только в тех случаях, когда они выиграли. Когда те же студенты теряли деньги, они считали, что меньше влияли на события, чем это было на самом деле.

Депрессивные участники эксперимента были в целом гораздо более точны в своих суждениях. Депрессивность, заключили Элой и Абрамсон, предотвращала появление необоснованной иллюзии контроля, когда человек выигрывал, и обеспечивала ощущение ответственности, когда он проигрывал. За годы, которые прошли со времени первых исследования Элой и Абрамсона, было доказано, что депрессивный реализм также может быть результатом пессимизма и, да, цинизма.

В 1992 г. Эллой и Абрамсон воспроизвели полученные данные во множестве разных ситуаций и продолжили закономерность. Дело заключалось не только в том, что депрессивные индивидуумы не просто высказывали более реалистичные суждения, но и в том что иллюзия контроля, которую сохраняли недепрессивные участники эксперимента, по всей видимости, была в первую очередь направлена на то чтобы защитить их от депрессивности. Иными словами, розовые очки, вне зависимости от того, насколько обосновано их применение, позволяли людям поддерживать более здоровое психическое состояние.

Депрессия порождала объективность. Недостаток объективности был причиной к более здорового, жизнерадостного состояния и большей адаптивности. В работе 2004 г. Абрамсон и его коллеги подтвердили, что склонность к позитивности не зависит от национальности и возраста.

Почему это имеет такое значение? Как оказалось, предпочитаемый способ объяснениям мира может весьма ощутимо влиять на наше психическое и эмоциональное благополучие. Гарвардский психолог Дэниель Гилберт (Daniel Gilbert) назвал это явление «психологическим иммунитетом», обратной связью между тем, как мы думаем и тем, как мы себя чувствуем. Если мы мыслим более оптимистично, мы с большей вероятностью будем чувствовать себя лучше, что, в свою очередь, заставит нас мыслить более оптимистично.

Убеждение, что наше мировоззрение связано с нашим благополучием, не ново. В 1960-е гг. психолог Джулиан Роттер (Julian Rotter) высказывал предположение, что мы можем видеть события по-разному: либо считать, что мы их контролируем, либо полагать, что они были вызваны воздействием среды. Он обнаружил, что успешные люди были склонны следовать одним и тем же моделям поведения. Они считали успех следствием своих действий и опровергали отрицательные результаты.

Десятилетие спустя психологи Бобби Файбел  (Bobbi Fibel) и У. Дэниель Хейл (W. Daniel Hale) обнаружили, что последствия исходной посылки простираются еще дальше: когда вы думаете, что справитесь с чем-либо (этот тип мышления они назвали «общей установкой на успех»), вы будете с большей вероятностью защищены от неприятных жизненных событий. Не имеет значения, контролируете ли вы какие-либо события, имет значение только ваша вера в то, что вас ждет нечто хорошее.

Конечно, в оптимиста по-прежнему может ударить молния, его по-прежнему может сбить машина, слишком большой оптимизм может стать причиной чрезвычайно негативных последствий (они, как правило, соответствуют излишней самоуверенности), начиная от разорительных трат и заканчивая катастрофическими оплошностями в политике… Но в основном уверенность в успехе ведет к хорошим результатам.

В своих последних исследованиях психологи Михаэль Шейер (Michael Scheier) и Чарльз Карвер (Charles Carver) продвинулись еще дальше: защитный буфер позитивности не может быть следствием одного только контроля или ожиданий. Имеет значение ваш взгляд на жизнь в целом — «жизненная установка», как назвали ее исследователи. Их тест на определение жизненной установки определяет, как человек реагирует на ряд утверждений от «Маловероятно, чтобы все шло так, как хочется мне» до «Когда ситуация нестабильна, я обычно ожидаю лучшего». 

Позитивные ответы связаны с общим успехом, негативные — с депрессией и беспомощностью. В обзоре, посвященном выгодам оптимистичного взгляда на жизнь, авторы приходят к заключению, что более позитивный взгляд на мир, даже если он ошибочен, связан с более совершенным умением справляться со стрессами. Более того, он может предотвращать наступление депрессии: изучение женщин в последнем триместре беременности и в течение трех недель после родов показало, что исходный уровень оптимизма достоверно предсказывал более низкую вероятность послеродовой депрессии

Точно так же учащиеся колледжа, которые показали высокий уровень оптимизма в первые дни пребывания в учебном заведении, через три месяца оказались более успешными. Последствия ориентированности на успех могут выйти за рамки чисто психологических. Мужчины, которые были более оптимистичны, лучше переносили шунтирование коронарных артерий, реже страдали от сердечных приступов во время операции и быстрее выздоравливали.

В недавнем обзоре Карвер и Шейер расширили первоначальные выводы, чтобы показать, что рост оптимизма, с учетом других факторов, также делает более успешной карьеру, укрепляет дружбу и браки, защищает от одиночества, уменьшает риск сердечно-сосудистых заболеваний и смертности у женщин, защищает от инсультов, уменьшает необходимость повторной госпитализации после операций, улучшает качество сна у детей. Оптимизм служит щитом, позволяющим нам увидеть мир в более благоприятном свете.

Дэниель Гилберт говорит, что мы возвращаемся к тому, с чего начали, — к ожиданиям. Когда мы считаем, что справимся, мы подталкиваем себя к успеху. Когда мы опускаем голову, мы отказываемся от сопротивления. Депрессивные реалисты и циники ставят перед собой более низкую планку и сдаются, обнаружив, что потерпели неудачу. Как говорил Пуху очаровательный пессимист ослик Иа, «мы все не можем, и некоторые из нас не хотят». Иа не находит свой хвост, свой дом, да и много что еще. В самом деле, его ожидания настолько низки, что ему кажется, что они вообще не стоят усилий. Негативный взгляд на жизнь может быть собственной причиной: ваши ожидания низки, вы прикладываете мало усилий, меньше достигаете и получаете негативный опыт, который, в свою очередь, соответствует изначальным ожиданиям.

Конечно, необоснованный оптимизм тоже имеет свою цену. Это бессмысленный и беспощадный оптимизм Тигры, обнаруживающего себя застрявшим в дереве, поедающим колючки — попавшим в самые разнообразные неподходящие ситуации. Когда мы самонадеянно полагаем, что контролируем ситуацию, которая на деле неподвластна нам, мы можем обнаружить, что сами себя провели и упорствуем, пытаясь решить неосуществимые задачи.

Это совершенное равновесие. Установите слишком высокие цели, и последствия для здоровья будут столь же опасными. Стремитесь к олимпийской медали по фигурному катанию, когда вы едва можете чисто выполнить двойной аксель, и вы будете обречены на разочарование.

И тем не менее (по крайней мере, насколько позволяют предполагать исследования), кажется, все же гораздо здоровее думать как Тигра, чем как ослик Иа.

Статья с сайта журнала The New Yorker
Перевела Дарья Пряникова